Исламские новости

Аширов: Радикализации ислама в России нет, есть массовое недовольство 19 Июня 2015

Аширов: Радикализации ислама в России нет, есть массовое недовольство











По данным антитеррористического центра СНГ, в рядах группировки "Исламское государство" сражается до 5 тысяч россиян. Одни эксперты говорят о растущей опасности радикализации российской уммы. Другие отмечают, что под флагом противодействия ИГ в России может усилиться давление на мусульман, а давно возникшие проблемы в отношениях государства и уммы могут обостриться.

Почему идеи ИГ набирают популярность в России? Можно ли что-то противопоставить радикальным проповедникам? На эти и другие вопросы Русская служба Би-би-си попросила ответить сопредседателя Совета муфтиев России, главу Духовного управления мусульман Азиатской части России Нафигуллу АШИРОВА.

Что российские имамы могут противопоставить пропаганде группировки "Исламское государство"?

Мы говорим об опасности группировки "Исламское государство" в каждой мечети. Но имам говорит свою проповедь, стоя на ковре, в теплой мечети, а часть его прихожан слушают эти слова на улице то в грязи, то под дождем, а то и на снегу. В Москве, например, остро не хватает мечетей. На два миллиона мусульман – всего четыре работающих мечети. Это же вопиюще! Что останется в сердцах мусульман после очередной молитвы на асфальте? У многих возникает озлобленность, непонимание.

Мы хотели бы противопоставить проповеди радикалов хорошие помещения в красивых мечетях, где мусульмане могли бы нормально молиться, собираться и обсуждать вопросы веры и жизни. Женщины могли бы приходить в исламские клубы, где они обменивались бы советами и опытом, общались. Нам остро не хватает общественно-культурных центров для мусульман, куда наши верующие могли бы приходить целыми семьями и чувствовать себя как дома. Но со всем этим у нас серьезные проблемы! В таких условиях благие слова могут не дойти до сердца верующего.

Представители спецслужб говорят о двух тысячах россиян, воюющих на стороне ИГ. Считаете ли Вы, что это большая цифра? Насколько опасны эти люди, если они решат вернуться?

Я бы сказал, что массового вступления российских мусульман в ряды группировки "Исламское государство" нет. Вообще почва для радикализма – это осознание неравенства, несправедливости. У человека появляется желание эту несправедливость изменить, часто со свойственным молодым максимализмом. Отсюда и начинается радикализм. В тоже время у нас не хватает площадок для воспитания молодежи в духе истинного ислама. Но ведь мусульмане не перестанут встречаться и молиться. Просто они собираются в других местах – на стройках, на квартирах. В открытых мечетях проповедуют имамы, получившие хорошее религиозное образование, являющиеся патриотами своей страны. Кто ведет проповедь на квартирах и в других молельных помещениях? Мы не знаем.

Но вот в Татарстане и Дагестане, например, нет проблем с мечетями. А воевать за ИГ уезжают и ребята из этих регионов.

А это уже другое. Небольшой процент радикалов есть в любой группе, в том числе и в среде верующих. Одни уходят в скинхеды, члены одной из христианских сект несколько лет назад ушли в подземелье, кто-то становится хиппи. Но массовой радикализации мусульман в России нет. Это единичные случаи. Зато есть массовое недовольство в мусульманском сообществе. Недовольство отношением властей, постоянной подозрительностью и дискриминацией в свой адрес. Вера учит терпению, но испытывать это терпение постоянно тоже не стоит, я думаю.

Большой резонанс вызвала в России история студентки МГУ Марии Карауловой, прибывшей из Москвы на турецко-сирийскую границу с возможным намерением примкнуть к исламистам. Что вы думаете об этой истории?

Это вообще непонятная ситуация. Заметьте, она не была в итоге арестована турецкими властями. Ей не предъявили обвинений. И это очень важно. Если бы она действительно была задержана при незаконном пересечении границы, турецкие власти наверняка бы не отпустили ее просто так, ее бы судили. Я не верю, что все было так, как это представлено в большинстве российских СМИ.

Может ли эта история, на ваш взгляд, стать поводом для очередной череды проверок российских мечетей представителями силовых структур?

Да у нас и без этого тысячу поводов находят. Если есть желание, причина всегда найдется. Проблема в мышлении, которое преобладает в обществе. Осознаем ли мы Россию как общий дом для всех народов и всех конфессий? Или в ней живут люди доверенные и люди априори подозрительные? Когда в мечеть или в дом мусульманина врываются вооруженные люди в масках и с оружием, кладут всех на пол и начинают все обыскивать, эмоции не из приятных. Силовики проверяют всех жестко, в итоге находят одного-двух человек, у которых нет регистрации, и делают их виноватыми. А в итоге еще 200-300 человек озлобляются. Это все не улучшает взаимоотношения.

Разделяете ли Вы мнение ряда экспертов о том, что люди, переходящие в ислам из других конфессий, например из христианства, находятся в зоне особого риска?

Об этом очень любят рассуждать, некоторые даже говорят, что русских, принимающих ислам, нужно брать на контроль. Почему? Большое количество татар приняло православие. Почему-то они не попадают под особый надзор и не вызывают ни у кого никаких опасений.

Но объективно, люди, меняющие веру, могут попасть в зону риска в силу своей недостаточной осведомленности о новой религии, в силу какого-то рвения, свойственного неофитам?

Все как раз наоборот. Насколько я знаю, большинство православных, принимающих ислам, – люди очень образованные и подготовленные. Для них это чаще всего продуманное, осмысленное решение. Зачастую они даже знают об исламе больше, чем те, кто воспринял ислам от родителей.

Я много говорил с русскими православными людьми, принявшими ислам. Все они – настоящие патриоты своей страны. Многие становятся активистами, проповедниками. Они хотят возродить Россию и изменить ее к лучшему. В целом, процент русских, принявших ислам, невелик. Именно поэтому каждый случай, когда русские мусульмане примыкают к радикалам, получает большую огласку. В итоге складывается искаженное впечатление.

Справка

Нафигулла Аширов – сопредседатель Совета муфтиев России, глава Духовного управления мусульман Азиатской части России.

Родился в 1954 году в с. Юрты Тачимовские (Шульгун) Тобольского района Тюменской области.

С 1980 по 1987 г. обучался в бухарском медресе «Мир-и-Араб». После завершения обучения был назначен ответственным секретарем, а затем управляющим делами Духовного управления мусульман Европейской части СССР и Сибири (ДУМЕС). Исполнял обязанности заместителя муфтия Талгата Таджутдина. В 1990 г. Аширов начал обучение в Исламском университете им. амира Абдель-Кадира (г. Константина, Алжир).

Работал заместителем председателя ДУМ Башкортостана. Один из руководителей Высшего координационного центра Духовных управлений мусульман России (ВКЦ ДУМ). На Совете глав Духовных управлений мусульман России и Северного Кавказа в 1994 г. Аширов был избран председателем исполкома, а затем и председателем ВКЦ ДУМ России.

В августе 1997 г. на конференции мусульман Урала, Сибири и Дальнего Востока Аширов был избран председателем ДУМ АЧР. В 1998 г. на расширенном заседании Совета муфтиев России избран его сопредседателем, которым является до сих пор.

Нафигулла Аширов является одним из наиболее энергичных исламских деятелей на постсоветском пространстве. Активно участвует в правозащитной деятельности.

С Нафигуллой Ашировым беседовала корреспондент Би-би-си Ольга Ившина


Возврат к списку